Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 728x90px center-top
Аудиокнига Святочные рассказы русских писателей
Аудиокнига «Святочные рассказы русских писателей»
Святочные рассказы в русской литературе — явление почти забытое. В них традиционно присутствует чудо, а герои часто преодолевают препятствия, а порой и козни «нечистой силы».
Альбом с другими святочными (рождественскими) рассказам: vk.cc/8Wfkfv
Празднуемые с 25 декабря по 6 января (по старому стилю), вместе с Рождеством, Крещением, а начиная с Петра I и Новым годом, святки — фактически, главный из традиционных календарных праздников России, и, соответственно, именно святочный (рождественский) рассказ стал наиболее многочисленным и разнообразным жанром календарного текста. Этот праздник объединил в себе изначально языческую Коляду, христианские рождество и крещение и светский новый год: все эти традиции тесно переплелись, создав весьма многослойную святочную семантику соответствующих литературных и фольклорных произведений.
В частности, время святок (особенно это касается второй их половины, часто называемой «страшной» неделей, в отличие от первой — «святой») считалось в народе временем разгула бесов и прочей нечисти, что приводит к появлению святочных страшных историй. Другой устойчивый мотив — святочные гадания, которые, с одной стороны, связаны с комплексом представлений о судьбе, и, зачастую, мотивом надежды на лучшее, а с другой, считались греховным и опасным занятием. Поэтому фольклорные святочные истории нередко носили познавательный характер, говорили о том, как надо, а как нельзя себя вести человеку, если он сталкивается во время святок с инфернальными силами. При этом празднование святок носило карнавальный характер, где безудержное веселие, призванное, по принципу «как год встретишь, так его и проведешь», воздействовать на будущее, сочеталось с ритуальным переодеванием.
Самым ранним произведением русской литературы, сюжет которого тесно связан со святками и опирается на карнавальную природу этого праздника, считается плутовская новелла «Повесть о Фроле Скобееве». Повесть зафиксирована в письменном виде, вероятно, во времена Петра I. Бедный дворянин Фрол Скобеев (в одной из версий Скомрахов, что является явной отсылкой к скоморохам), переодевшись в женское платье, проникает на девичью святочную вечеринку, где (в ходе игровой, «потешной» свадьбы) соблазняет дочь стольника, на которой «увозом» женится. В конце XVIII века переработанный вариант этой повести, до того распространявшейся исключительно рукописным способом, вошел в сборник «Похождения Ивана Гостиного сына» Ивана Новикова под названием «Новгородских девушек святочный вечер, сыгранный в Москве свадебным». Иногда к святочным относят и повесть Карамзина «Наталья, боярская дочь», в которой сын опального боярина женится увозом на дочери царского любимца, и заканчивающийся тем, что царь прощает и приближает к себе пойманного жениха-похитителя, но при некотором сюжетном сходстве с «Фролом» и более поздними образчиками жанра, здесь явная связь со святками отсутствует.
Произведение, озаглавленное «Святочные рассказы» впервые появилось в русской печати в декабре 1826 года в журнале «Московский телеграф». Его написал издатель журнала Николай Полевой. «Святочные рассказы» Полевого воспроизводили русскую традицию, уже начавшую забываться в городах, когда старики в вечер святок рассказывали истории (былички и бывальщины), так или иначе связанные с этим праздником. Периодическая печать, в частности литературные журналы, по своей природе связанные с календарем, частично взяли на себя ту роль, которую играла устная календарная словесность в русском фольклоре.
Традицию устного календарного рассказа воспроизвел Гоголь во многих из «Вечеров на хуторе близ Диканьки. Святкам в нём посвящена «Ночь перед рождеством». Эта повесть наполнена множеством достоверных, красочно описанных этнографических деталей народного праздника. Вмешательство нечистой силы здесь начинается с похищения чертом звезд и месяца: к наступившей в мире темноте добавляется метель, усугубляя хаос. Начиная с этого момента в повести начинают происходить фантастические события. Однако если в устных быличках вмешательство инфернальных сил часто кончается для героя плачевно (в лучшем случае он отделывается испугом), здесь кузнец (то есть носитель «мистической» профессии) и художник Вакула одерживает над чертом победу. В течение XIX века эта повесть Гоголя приобрела в России репутацию классического, образцового святочного рассказа.
Была в России воспринята и частично переосмыслена и традиция Диккенса благодаря которой в русский святочный рассказ уверенно входит тема собственно Рождества, лишь обозначенная, в связи с победой добра над злом, у Гоголя, и, как правило, отсутствовавшая у его современников. Если у английского писателя непременным финалом была победа света над мраком, добра над злом, нравственное перерождение героев, то в отечественной литературе нередки трагические финалы. Специфика диккенсовской традиции требовала счастливого, пусть даже и не закономерного и неправдоподобного финала, утверждающего торжество добра и справедливости, напоминающего о евангельском чуде и создающего рождественскую чудесную атмосферу.
Практически в любом рождественском рассказе происходит чудо и перерождение героя, однако в русской литературе жанр приобрёл более реалистичные черты. Русские писатели обычно отказываются от волшебства, сохраняя темы детства, любви, прощения, социальную тематику. Евангельские мотивы и основная жанровая специфика рождественского рассказа здесь сочетаются с усиленной социальной составляющей.
Материал подготовлен сообществом @arttraffic2
Святочные рассказы в русской литературе — явление почти забытое. В них традиционно присутствует чудо, а герои часто преодолевают препятствия, а порой и козни «нечистой силы».
Альбом с другими святочными (рождественскими) рассказам: vk.cc/8Wfkfv
Празднуемые с 25 декабря по 6 января (по старому стилю), вместе с Рождеством, Крещением, а начиная с Петра I и Новым годом, святки — фактически, главный из традиционных календарных праздников России, и, соответственно, именно святочный (рождественский) рассказ стал наиболее многочисленным и разнообразным жанром календарного текста. Этот праздник объединил в себе изначально языческую Коляду, христианские рождество и крещение и светский новый год: все эти традиции тесно переплелись, создав весьма многослойную святочную семантику соответствующих литературных и фольклорных произведений.
В частности, время святок (особенно это касается второй их половины, часто называемой «страшной» неделей, в отличие от первой — «святой») считалось в народе временем разгула бесов и прочей нечисти, что приводит к появлению святочных страшных историй. Другой устойчивый мотив — святочные гадания, которые, с одной стороны, связаны с комплексом представлений о судьбе, и, зачастую, мотивом надежды на лучшее, а с другой, считались греховным и опасным занятием. Поэтому фольклорные святочные истории нередко носили познавательный характер, говорили о том, как надо, а как нельзя себя вести человеку, если он сталкивается во время святок с инфернальными силами. При этом празднование святок носило карнавальный характер, где безудержное веселие, призванное, по принципу «как год встретишь, так его и проведешь», воздействовать на будущее, сочеталось с ритуальным переодеванием.
Самым ранним произведением русской литературы, сюжет которого тесно связан со святками и опирается на карнавальную природу этого праздника, считается плутовская новелла «Повесть о Фроле Скобееве». Повесть зафиксирована в письменном виде, вероятно, во времена Петра I. Бедный дворянин Фрол Скобеев (в одной из версий Скомрахов, что является явной отсылкой к скоморохам), переодевшись в женское платье, проникает на девичью святочную вечеринку, где (в ходе игровой, «потешной» свадьбы) соблазняет дочь стольника, на которой «увозом» женится. В конце XVIII века переработанный вариант этой повести, до того распространявшейся исключительно рукописным способом, вошел в сборник «Похождения Ивана Гостиного сына» Ивана Новикова под названием «Новгородских девушек святочный вечер, сыгранный в Москве свадебным». Иногда к святочным относят и повесть Карамзина «Наталья, боярская дочь», в которой сын опального боярина женится увозом на дочери царского любимца, и заканчивающийся тем, что царь прощает и приближает к себе пойманного жениха-похитителя, но при некотором сюжетном сходстве с «Фролом» и более поздними образчиками жанра, здесь явная связь со святками отсутствует.
Произведение, озаглавленное «Святочные рассказы» впервые появилось в русской печати в декабре 1826 года в журнале «Московский телеграф». Его написал издатель журнала Николай Полевой. «Святочные рассказы» Полевого воспроизводили русскую традицию, уже начавшую забываться в городах, когда старики в вечер святок рассказывали истории (былички и бывальщины), так или иначе связанные с этим праздником. Периодическая печать, в частности литературные журналы, по своей природе связанные с календарем, частично взяли на себя ту роль, которую играла устная календарная словесность в русском фольклоре.
Традицию устного календарного рассказа воспроизвел Гоголь во многих из «Вечеров на хуторе близ Диканьки. Святкам в нём посвящена «Ночь перед рождеством». Эта повесть наполнена множеством достоверных, красочно описанных этнографических деталей народного праздника. Вмешательство нечистой силы здесь начинается с похищения чертом звезд и месяца: к наступившей в мире темноте добавляется метель, усугубляя хаос. Начиная с этого момента в повести начинают происходить фантастические события. Однако если в устных быличках вмешательство инфернальных сил часто кончается для героя плачевно (в лучшем случае он отделывается испугом), здесь кузнец (то есть носитель «мистической» профессии) и художник Вакула одерживает над чертом победу. В течение XIX века эта повесть Гоголя приобрела в России репутацию классического, образцового святочного рассказа.
Была в России воспринята и частично переосмыслена и традиция Диккенса благодаря которой в русский святочный рассказ уверенно входит тема собственно Рождества, лишь обозначенная, в связи с победой добра над злом, у Гоголя, и, как правило, отсутствовавшая у его современников. Если у английского писателя непременным финалом была победа света над мраком, добра над злом, нравственное перерождение героев, то в отечественной литературе нередки трагические финалы. Специфика диккенсовской традиции требовала счастливого, пусть даже и не закономерного и неправдоподобного финала, утверждающего торжество добра и справедливости, напоминающего о евангельском чуде и создающего рождественскую чудесную атмосферу.
Практически в любом рождественском рассказе происходит чудо и перерождение героя, однако в русской литературе жанр приобрёл более реалистичные черты. Русские писатели обычно отказываются от волшебства, сохраняя темы детства, любви, прощения, социальную тематику. Евангельские мотивы и основная жанровая специфика рождественского рассказа здесь сочетаются с усиленной социальной составляющей.
Материал подготовлен сообществом @arttraffic2
89364
Рекламный баннер 728x90px center-bottom
Поделитесь новостями с жителями города
Рекламный баннер 200x200px sidebar-right
Полезные ресурсы
Рекламный баннер 200x200px sidebar-right
Разработка -
